Любовь Соболь о запрете на въезд в Грузию: это можно трактовать как прогиб под Путина - SOVA
#интервью#политика

Любовь Соболь о запрете на въезд в Грузию: это можно трактовать как прогиб под Путина

756090921298829 #интервью featured, Владимир Познер, Владимир Путин, Грузия-Россия, Любовь Соболь
Соратницу Алексея Навального Любовь Соболь в августе не пустили в Грузию. По ее мнению, это может быть связано с нежеланием Тбилиси раздражать Кремль. На родине Соболь проходит по т. н. «Санитарному делу» – о нарушении эпидемиологических норм в ходе январских протестов в Москве. А 27 октября стало известно о новом уголовном деле – о клевете на бизнесмена Евгения Пригожина, известного как «повар Путина». Сегодня она объявлена в розыск, но на момент инцидента на границе с Грузией никаких ограничений на передвижение не было. SOVA поговорила с Любовью Соболь о том, что произошло в августе, есть ли в этом российский след и стоит ли теперь критикам Кремля объезжать Грузию стороной.

SOVA LOGO NEW SMALL #интервью featured, Владимир Познер, Владимир Путин, Грузия-Россия, Любовь Соболь

– Расскажите, как это произошло и почему вас не пустили в Грузию?

– Это был конец августа, я ехала из Армении по наземной дороге, хотела из Еревана доехать в Тбилиси, где находятся мои друзья. Планировала побыть там буквально пару дней и улететь, поскольку из Тбилиси это сделать гораздо проще, чем из Еревана. Когда я подъехала с утра к границе, сопровождавшего меня человека пропустили очень быстро, а меня попросили подождать.

Когда я подошла к окошку с женщиной-пограничником, она взяла мой паспорт, и, как я понимаю, в компьютере что-то высветилось. Потому что она сказала: «Сейчас будет дополнительная проверка, подождите, пожалуйста». Минут 10-15 я стояла рядом с этим окошком в ожидании, поскольку была уверена, что вопрос быстро уладится, они проверят мои документы и пустят в страну. Но все затянулось. Никто тольком не мог объяснить мне, что происходит и в чем проблема. И уже когда я задала вопрос напрямую, ждем ли мы начальства, мне сказали: «Да, ждем начальства, когда нам что-то ответят».

Спустя уже час с лишним ко мне подошел мужчина-пограничник, включил на своем жилете видеорегистратор и сказал: «Я даю вам бумагу о том, что вам отказано во въезде в страну». Когда я спросила, на основании чего мне отказано, он ответил: «Я вам пояснить не могу. У вас есть право на обжалование, но сейчас подпишите, пожалуйста, бумагу, что вам отказано во въезде».

Алеся Бацман: депортация Дмитрия Гордона из Грузии – месть за нашу поддержку Саакашвили

– Как вы это восприняли?

– Конечно, мне это было очень неприятно, потому что я итак ехала по очень разбитой дороге, не спала ночь, была после операции – у меня была достаточно серьезная операция на носу. Я в целом была в достаточно тяжелом состоянии. Я ехала ночью – меня не пустили, потому что граница была закрыта. И вот со всеми этими приключениями я получила такую реакцию от грузинских властей, и она была, конечно, мне лично неприятна, потому что я очень люблю Грузию, там живет много моих знакомых. Я была в Грузии несколько лет назад, на майские праздники как туристка, и мне очень нравится язык, культура, еда.

Никогда в жизни ничего плохого не говорила про Грузию.

– И у вас никогда не возникало проблем со въездом?

– У меня не было никаких проблем ранее. У меня не было никаких неприятных высказываний, я не посещала Абхазию и не совершала какие-то другие действия, которые можно было бы трактовать как недружественные к стране или к людям, которые в ней проживают. Поэтому для меня это был, конечно, неприятный инцидент. Не знаю, с чем это связано.

Могу только предполагать, что, скорее всего, это связано с тем, что правительство и руководство Грузии не хочет портить отношения с Владимиром Путиным.

Я не знаю, были ли разговоры о моей персоне с Москвой, не знаю, были ли какие-то официальные или неофициальные требования со стороны Москвы к властям Грузии. Я могу только догадываться.

Но то, что этот инцидент может быть трактован как некий, грубо говоря, прогиб под Путина, наверное, да.

– То есть вам кажется, что вопрос вашего пропуска согласовывался с Тбилиси?

– Для меня это очевидно. Это было видно по тому, как сотрудники погранслужбы суетились, как они постоянно говорили, что им нужно созвониться с начальством. Сначало это было не явно, про начальство они начали говорить уже когда я стала спрашивать, почему я жду, почему все люди проходят, скажите, если вам нужны какие-то другие документы.

Было утро субботы, когда я пыталась въехать. Предполагаю, что тогда чиновники были вне доступа, поэтому дозвониться до них и получить какое-то решение заняло время. Если бы была понятна хотя бы конкретная причина, почему меня не пускают, наверно, я могла бы ее каким-то образом устранить. А здесь я просто объявляюсь персоной нон грата, нежелательным человеком.

Мне очень обидно, потому что незадолго до этого произошел инцидент с Познером, которого пустили в страну. Как человеку, который никогда ничего плохого ни стране, ни людям, живущим в ней, не высказывала и  всегда была очень положительно настроена, мне было очень неприятно, когда меня не пустили. Никакого плохого фидбека в отношении жителей Грузии у меня нет.

Но это, наверно, прозвучал неприятный звоночек для всех людей, которые настроены продемократически, которые хотя приехать в Грузию.

– Вам давали какой-нибудь документ о запрете на въезд?

– Да, просто такой типовой бланк на одной страничке, где они попросили меня расписаться под запись на видеорегистратор. Там ничего не написано, не указано никакой причины, просто говорится, что такого-то числа вам запрещено въезжать.

– А вам сообщили о каком-либо сроке запрета?

– Нет, мне ничего не сообщили. Как я понимаю, люди, которые со мной разговаривали, были исполнителями и не обладали какой-то информацией. Они просто выполняли волю принимающего решение чеовека. Предполагаю, что им был кто-то из руководства страны, кто может отдавать такие негласные  указания погранслужбе субботним утром. Это явно человек достаточно высокого уровня.

– Если вам кажется, что существует некая база, куда попали вы, как думаете, другие российские журналисты или активисты тоже могут там оказаться?

– Очевидно, причины для тревоги есть у любого, кто не обладает гражданством Грузии. Что он может приехать и так же постфактум получить отказ прямо на границе.

Я очень рада, что ехала из Армении именно на наземном транспорте. Япросто села на арендованную машину и поехала обратно в Ереван. Оттуда я уже улетела.

Я всегда считала, что Армения более пророссийски настроенная страна, у которой есть связи с Россией, есть союз, какие-то договоренности, но ирония в том, что в Ереване я спокойно находилась около недели.

Никаких претензий со стороны властей Армении ко мне не было, они меня пустили в страну. Когда я вернулась обратно, там очень удивились, что меня не приняла Грузия. То есть в Армении  я не числилась в каких-то списках людей, потенциально неприятных стране, в отличие, видимо, от Грузии.

Как я понимаю, в этот список может попасть буквально любой, кто, в том числе, неугоден Владимиру Путину.

– Поскольку несколько лет назад вы были в Тбилиси, и никаких проблем не было, вы этот инцидент как-то связываете с делом, фигурантом которого являетесь?

– На тот момент я не была объявлена ни в международный, ни в межгосударственный розыск, ни даже в розыск на территории России. У меня не было подписки о невыезде, у меня не было браслета на ноге. Т. е. на тот момент я официально могла спокойно передвигаться. Поэтому каких-то формальных оснований и причин для включения меня в какой-то стоп-лист страны абсолютно не было. Т. е. это абсолютно волюнтаристское решение.

– Что касается других сторонников Навального, представителей ФБК или российских оппозиционных активистов, которые, насколько нам известно, живут в Тбилиси, стоит ли им переживать о своей безопасности?

– Я не могу комментировать вопрос нахождения своих коллег, соратников где-либо, это небезопасно для них. Но я знаю точно, что какие-то мои друзья, кто-то из опозиционно и продемократиески настроенных россиян, которые могут быть преследованы в России, действительно находятся сейчас в Грузии, и, конечно, для них это большой риск. Потому что сейчас они живут здесь [в Грузии], и, если они тоже выехали в другую страну или куда-то еще и захотят вернуться домой – потому что для многих людей, которые уехали из России, Грузия стала новым домом – их могут просто не пустить туда. И это будет достаточно большой трагедией.

Обидно и то, что я действительно ехала проездом через Грузию. Если бы грузинская сторона считала, что я несу для них большой политический риск, если я останусь жить и т. д…. но я не собиралась оставаться жить в Грузии, у меня были другие жизненные планы, но при этом даже транзитом через страну въехать буквально на пару дней мне не разрешили.

Поэтому для людей, которые связывают свое ближайшее будущее с жизнью в Грузии, это, конечно носит потенциально большой персональный риск.

Они не могут чувствовать уверенность в том, что государство не попытается каким-то образом их вынудить уехать или, если они сами уедут, то впустит обратно.

– Грузия считалась безопасной страной для политических эмигрантов. Как вы думаете, инцидент, который произошел с вами, это частная история или симптомный случай? Стала ли Грузия казаться менее безопасной?

– Это сложный вопрос.

Думаю, очевидно, что россиянам с демократическими взглядами в Грузии находиться безопаснее, чем в России.

Но я бы не сказала, что в Грузии безопасно в целом, как, к примеру, в ЕС. Мне бы хотелось, чтобы Грузия была безопасным местом, где каждый человек чувствовал бы себя уверенно. Но, думаю, что в настоящий момент это не так.

SOVA