Свяжитесь с снами

СОВА

СОВА

ГРУЗИЯ: СУДЬБЫ, ИЗМЕНИВШИЕ ХОД ИСТОРИИ

Историю делают люди

«Эдуард Шеварднадзе, который считается великим политиком и строителем Европы, был обычным человеком. Конечно, он был очень опытным политиком, но в самых важных моментах он историю не понимал».

Бывший советский диссидент Леван Бердзенишвили, на протяжении четырех десятков лет ведущий оппозиционную деятельность, считает: разрушителю «железного занавеса» не удалось предугадать ход истории.

Республиканец по партбилету, филолог по образованию и либерал в душе, Бердзенишвили испытал на себе всю жесткость тоталитарной системы. Он участвовал в создании в 1978 году первой грузинской политической партии, печатал листовки, ходил на манифестации.

В ГУЛАГ Бердзенишвили попал из-за неосторожности младшего брата Давида. Тот, вопреки предписаниям, передал подпольную газету из рук в руки. Через брата вышли на группу молодых ребят, организовавших в Тбилиси тайный офис республиканской партии. В результате политика осудили за антисоветскую агитацию и пропаганду и отправили в печально известный мордовский «Дубравлаг».

Впрочем, как говорит сам Бердзенишвили, ни его срок в ГУЛАГе, ни создание Республиканской партии, ни активность других противников советского режима не имеют никакого значения по сравнению с трагическими событиями апреля 1989 года. «9 апреля решило все за всех», — говорит он. Политик уверен, что европейское стремление Грузии было решено в тот самый день.

Леван Бердзенившили был среди участников акции, которых в ночь на 9 апреля советские солдаты разгоняли, используя токсичный газ и саперские лопаты. По словам бывшего диссидента, потом его узнавали на кадрах с той страшной ночи. Политик шутит: его нетрудно было узнать, потому что «другого такого не было, я был самым толстым – килограммов 160-170».

Трагедию 9 апреля 1989 года помнит и журналист агентства «Рейтер» Маргарита Антидзе. 30 лет назад тогда еще студентке журфака было вдвойне интересно наблюдать за происходящим. Маргарита вспоминает, что в ту ночь незадолго до начала разгона, они с мамой и тетей решили вернуться домой. Тогда они даже не догадывались, какие драматичные события будут разворачиваться на центральном проспекте Тбилиси.

«Несмотря на то, что на факультете журналистики, где я училась, нам преподавали, что, к примеру, агентство «Рейтер» – это рупор буржуазной пропаганды, а сегодня я работаю в этом агентстве, чего я даже представить не могла, все равно эти события заставили меня задуматься: как интересно было бы работать журналистом и писать о том, что происходит».

Маргарита Антидзе

Историк Лаша Бакрадзе, в конце 80-х учившегося в ГДР и путешествовавшего по странам Восточной Европы, вспоминает события 9 апреля как фактор, ускоривший начало конца существования соцлагеря. Он отмечает: хотя в тех же Чехии и Словакии была жива память о «Пражской весне», весной 1989-го там фактически ничего не происходит.

Несмотря на то, что многие считают жертвы напрасными, Леван Бердзенишвили абсолютно уверен: «Это был самый главный день в нашей истории». По его словам, если бы грузин спросили, хотят ли они независимости, в 88-м или даже в феврале-марте 89-го, ответ был бы «нет». Но уже 10 апреля «грузинский народ был готов сказать «нет» Советскому Союзу».

«10-го числа мы поняли, что мы, грузины, – единая нация. Это первый раз, когда мы поняли, что мы любим друг друга», — вспоминает Бердзенишвили, добавляя, что судьба европейских устремлений Грузии была решена именно в те дни.

По словам политика, задолго до событий 9 апреля он догадывался, что СССР развалится: «Знаете, любая империя рухнет – рухнул Советский Союз, рухнет даже Российская империя. Это дело времени. И я об этом всегда знал». Как утверждает Бердзенишвили, еще в 1978 году он писал, что через 10 лет Советского Союза не станет. Весть о том, что СССР действительно рухнул, настигла его в разгар гражданской войны в центре Тбилиси.

Ни о первом президенте Звиаде Гамсахурдия, ни о втором – Эдуарде Шевардадзе Леван Бердзенишвили не отзывается с особым пиететом. Он и его соратники по республиканской партии были в оппозиции к обоим лидерам. И участвовали в «Революции роз» 2003 года. Тогда, кстати, как говорит политик, именно его брат Давид первым произнес тезис «Грузия без Шеварднадзе!».

«Тезис оказался злободневным. Всем показалось: вот это и есть решение всех проблем. И мы потребовали отставки Шеварднадзе», — вспоминает Леван Бердзенишвили. По воспоминаниям республиканца, тогда Эдуард Амвросиевич решил пойти на хитрый трюк – передать всю власть лидеру оппозиции Михаилу Саакашвили, «потому что он в качестве президента опозориться за полтора года». И Шеварднадзе опять ошибся, считает Бердзенишвили, в то время как Саакашвили, по его словам, был в шоке, поскольку не ожидал такого поворота.

О периоде «Революции роз» вспоминает и историк Лаша Бакрадзе, так участвовавший в тех протестах. По его словам, в 2003 году грузинский народ объединился, в обществе был некий консенсус: мы хотим иметь лучшую страну, более демократическую, хотим правовое государство. Но позже Саакашвили этот заряд потерял, сожалеет Бакрадзе: «Власть все больше концентрировалась в руках маленькой группы людей. Включенность общества была минимальной, а к концу фактически исчезла».

Михаил Саакашвили допустил фатальную ошибку и потерял власть в тот день, когда в большой политике появился человеческий фактор, считает Бердзенишвили. Он не смог проконтролировать ситуацию в министерстве внутренних дел, говорит республиканец, напоминая об убийстве молодого банковского сотрудника Сандро Гиргвлиани. Виновными в преступлении были признаны сотрудники МВД.

«И он [Саакашвили] ничего не сделал, совсем наоборот – он поддержал убийц, поддержал [министра внутренних дел] Вано Мерабишвили», — объясняет Бердзенишвили. Еще одним фактором стала смерть премьер-министра Зураба Жвания при невыясненных обстоятельствах, считает он.

К выборам 2012 года партия Левана Бердзенишвили вступила в огромный конгломерат политических сил – коалицию «Грузинская мечта». Тогда, как утверждает республиканец, 75% населения были против Михаила Саакашвили: «Все – против одного. И он, естественно, проиграл».

«Думаю, хорошо, что тогда Саакашвили проиграл. Плохо, что его победили люди, не сумевшие сохранить коалицию», — говорит Бердзенишвили, партия которого в итоге покинула ряды правящей команды. У республиканцев в «Грузинской мечте» были прочные позиции, важные посты и необходимый для баланса в коалиции четкий прозападный вектор. Но со временем их взгляды перестали совпадать с генеральной линией правящей партии. Годами демократии Леван Бердзенишвили считает лишь начальный этап правления «Грузинской мечты», когда существовала разношерстная коалиция.

Но именно демократия спасет Грузию, уверен он. «У Азербайджана есть нефть, у Армении есть диаспора, а у Грузии есть шанс демократии. И у Грузии есть честное стремление к европейским структурам».

Журналист Маргарита Антидзе считает, что в целом все главные политические события, происходившие в Грузии с конца 80-х, были шагом к демократизации нашей страны. Будучи репортером «Рейтер», она ходила на все акции как на работу. Освещала гражданскую войну, «Революцию роз», разгон оппозиционной акции 7 ноября 2007 года…

«У меня было мое человеческое отношение к тому, что происходит. Иногда я поддерживала протесты, иногда, наоборот, они противоречили моим убеждениям. Но это одно из самых важных качеств для журналиста – отодвинуть в сторону свое человеческое отношение к тем или иным событиям. Мы, журналисты, просто освещаем то, что происходит».

Маргарита Антидзе

Несмотря на то, что многие события, которые она освещала, были жестокими, сопровождались совершенно недемократическими процессами и методами, в итоге Грузия стала демократическим государством, считает Антидзе: «Безусловно, мы можем говорить об уровне демократии, о том, что нам еще предстоит пройти долгий путь, но все эти события способствовали тому, чтобы Грузия стала независимой демократией».

To Top