Свяжитесь с снами

СОВА

СОВА

С ЗАДВОРОК ЕВРОПЫ - В ЕЕ СЕРДЦЕ

Исторические предпосылки

В 1918 году на развалинах Габсбургской монархии возникла Чехословакия – единственная страна Восточной и Центральной Европы, сумевшая на протяжении двух десятилетий сохранять демократический строй. Это была республика с высоким уровнем политических и гражданских свобод.

В соседней Венгрии вскоре после Первой мировой была провозглашена монархия и установлена диктатура. В Польше произошел госпереворот, также обернувшийся приходом к власти авторитарного режима. О режимах в Германии и Советском Союзе, образовавшемся на руинах Российской империи, говорить не приходится.

28 октября 1918 года в Праге было провозглашено создание чехословацкого государства. Спустя два дня в городе Мартин Словацкое народное собрание приняло Декларацию словацкого народа о праве на самоопределение.

В 1918 году на развалинах Габсбургской монархии возникла Чехословакия – единственная страна Восточной и Центральной Европы, сумевшая на протяжении двух десятилетий сохранять демократический строй. Это была республика с высоким уровнем политических и гражданских свобод.

В соседней Венгрии вскоре после Первой мировой была провозглашена монархия и установлена диктатура. В Польше произошел госпереворот, также обернувшийся приходом к власти авторитарного режима. О режимах в Германии и Советском Союзе, образовавшемся на руинах Российской империи, говорить не приходится.

Еще одна ключевая фигура в провозглашении независимости от Габсбургов – Милан Растислав Штефаник. Тоже, кстати, словак. Некоторые называют его «отцом Чехословакии» за дипломатические усилия по международному признанию новой страны. Будучи сыном священника, астрономом по образованию и генералом французской армии, он сумел добиться поддержки со стороны западных стран. Штефаник стал военным министром нового государства, и, возможно, стал был тем самым словацким лидером, которому предстояло отстаивал интересы своего народа в Праге. Но его жизнь трагически оборвалась – в мае 1919 года он погиб в авиакатастрофе под Братиславой. По одной из версий, за крушением стояли политические оппоненты генерала Штефаника.

У промышленно развитой и более крупной Чехии в союзе аграрной и уступающей в размерах Словакии было неоспоримое лидерство. В Братиславе вынашивали идеи полной независимости. А уже через два десятилетия, в 1938 году, произошли драматичные события, определившие дальнейший ход европейской и мировой истории.

Мюнхенское соглашение между Германией, Англией и Францией позволило Адольфу Гитлеру аннексировать Судетскую область. Дальше был аншлюс Чехии и превращении ее в протекторат Третьего рейха. Одновременно – 14 марта 1939 года – в Братиславе принимают решение о выходе из состава Чехословакии и образовании Словацкой республики – по крайней мере, формально независимой.

Правительство новой страны, по сути, было марионеточным. Известно, что 13 марта Адольф Гитлер принимал в Берлине словацкого лидера Йозефа Тисо. И, судя по всему, фюрер буквально принудил его объявить независимость под патронатом Германии.

Впрочем, в самой Словакии режим Тисо поддерживали недолго. Уже в 1942 году в карпатских горах начали появляться первые отряды партизан. Датой же начала Словацкого национального восстания принято считать 29 августа 1944-го, когда немецкие войска объявили о занятии территории страны.

Вермахт был вынужден бросить на подавление восстания значительные силы: около 30 тысяч военнослужащих, две танковые дивизии и авиацию. 

Но немецкие войска понесли большие потери – свыше 10 тысяч убитых. А Йозеф Тисо впоследствии был осужден за госизмену и приговорен к повешению.

Вторая мировая война, тем временем, сделала еще один крутой поворот в истории Словакии. Стране предстояло вступить в эпоху тоталитаризма.

Смотреть на Альпы с холмов Малых Карпат

В ноябре 1945 года, после полного демонтажа Третьего рейха, из Чехословакии были выведены советские войска. Но тень коммунизма над Чехословакией по-прежнему нависала. На первых послевоенных парламентских выборах коммунисты получили значительную поддержку.

Впрочем, если в чешской части страны они оказались на первом месте с 40% голосов, то в словацкой набрали лишь 30%, уступив лидерство Демократической партии с ее 62 процентами. Но общий результат позволил коммунистам сформировать новое правительство во главе с Клементом Готтвальдом.

Спустя почти два года в стране произошел переворот, упоминаемый в советских учебниках как «Победный февраль». Коммунисты пришли к власти в условиях сохраняющейся многопартийной системы. Вскоре, однако, начались репрессии против оппозиции. А еще чуть позже оппозиции не стало.

До февраля 1948 года Чехословакия оставалась последним восточноевропейским государством из освобожденных Красной Армией, где у власти не находилось полностью коммунистическое правительство. Это событие, как считается, серьезно повлияло на послевоенное устройство Европы, разделенной на капиталистический и социалистический блоки.

Но после 1948 года в исключительность социализма в Чехословакии все равно не поверили. Вещание Радио Свободы, «Голоса Америки», Би-би-си, «Немецкой волны» и австрийского телевидения делали невозможной тотальную изоляцию. Постепенно в Коммунистической партии страны появились два крыла – «реформаторы» и «догматики».

В конце 60-х первые инициировали ряд либеральных и демократических реформ, получивших название «Пражская весна». Новый первый секретарь ЦК – первый словак на этом посту Александр Дубчек – предложил доктрину «социализма с человеческим лицом». Была ослаблена цензура, провозглашен курс на закрепление основных свобод, начаты экономические изменения.

Александр Дубчек, первый секретарь ЦК Чехословакии

Александр Дубчек

В Москве «перестройкой» Дубчека были крайне недовольны. Многие историки считают, что руководство СССР в действительности испугалось не столько реформ и перезапуска системы, сколько выбора Чехословакией югославского пути и большей самостоятельности.

В результате в ночь на 21 августа 1968 года началась операция «Дунай»: Советские войска при поддержке армий Организации Варшавского договора вторглись в Чехословакию и оккупировали ее. Тогда главные события происходили в Праге, но и Братислава не оказалась в стороне: в Словакии погибло около двух десятков человек, сотни были ранены.

После «Пражской весны» в Чехословакии начался период т. н. «нормализации» – возврата к принципам социализма. Эпоху, продлившаяся около 20 лет, связывают с приходом, а вернее с возвращением во власть Густава Гусака – тоже словака.

В этот период в стране начались чистки и репрессии. Реформаторы были удалены из руководства партии, демократическое законодательство аннулировано, партийный контроль над экономикой восстановлен, позиции органов госбезопасности и полиции усилены. Иными словами, внутренняя и внешняя политика Чехословакии вернулась в строгие рамки, определенные Советским Союзом.

Стремление к большим свободам удалось обуздать, но не сломить. В марте 1988 года в Братислава произошла первая антикоммунистическая демонстрация в Чехословакии со времен «Пражской весны». Это была «демонстрация горящий свечей» – «Свечковая манифестацию» (Sviečková manifestácia). Собравшиеся на площади Гвездослава верующие католики требовали свободы религии. Но не только.

Т. н. Тайная церковь объединила многих словаков, в том числе молодых и активных. Они не просто собирались, чтобы помолиться или обсудить библейские тексты. Они говорили и на политические темы. «Церковь стала частью оппозиции коммунистическому режиму», — вспоминает Диониз Гохел – один из участников «Бархатной революции».

Как объясняет историк Агата Шустова-Дрелова, Тайная церковь была подпольным сообществом активных католиков, которые были недовольны политикой государства в отношении религиозных и гражданских свобод. «И это движение было гораздо шире, чем думал режим», — уверяет исследователь Словацкой академии наук.

25 марта 1988 года около трех тысяч человек вышли на площадь Гвездослава в центре Братиславы. Они держали в руках зажженные свечи, чтобы в мирной и молчаливой форме выразить свои требования. Но полиция получила приказ разогнать демонстрацию. Они спустили собак, достали дубинки и начали избивать собравшихся. Против людей использовали и водяные пушки.

«Свечковая манифестация» стала примером гражданского неповиновения и предвестником «Бархатной революции», произошедшей в Чехословакии год спустя. В ноябре 1989-го первыми вновь были словаки. 16 ноября в Братиславе состоялась студенческая демонстрация с лозунгами не только в поддержку реформы образования, но в поддержку демократии и свободы. А на следующий день такой же протест устроили чешские студенты в Праге. Эту дату и принято считать началом «Нежной революции», как ее называют словаки.

Участник братиславской акции Диониз Гохел уверен: если бы полиция применила тогда силу, то история была бы переписана: не 17 ноября в Праге, а 16 ноября в Братиславе стало бы днем, когда мирная студенческая демонстрация ознаменовала начало больших перемен.

Агата Шустова Дрелова, историк

Вспоминая жизнь в условиях социалистического изоляционизма, Гохел говорит, что словаки тогда могли лишь «смотреть на альпийские горы с холмов Малых Карпат». Но мирное гражданское восстание привело к сравнительно быстрому отстранению от власти коммунистической партии и демонтажу социалистического режима в стране. 29 декабря 1989 года реорганизованный парламент избрал своим председателем Александра Дубчека – вдохновителя «Пражской весны», а президентом – писателя и правозащитника Вацлава Гавела. Позже, в июне 1990 года, прошли выборы в Федеральное собрание, в ноябре 1990-го – в местные советы. К этому моменту в Чехословакии насчитывалось уже около 40 партий.

С новым названием – Чешская и Словацкая Федеративная Республика – страна начинала новую жизнь. И вступала в новую непростую эпоху. «Если быть честным, я не верю в революции. Коммунисты верили в революции. Думаю, все гораздо сложнее, чем просто одна ночь, одна недели или один месяц. Что действительно может сделать революция, так это дать выбор, дать свободу обществу выбрать, что делать дальше. Но гораздо сложнее – что делать после революции», — говорит один из участников тех событий, гражданский активист Филип Вагач.

«Бархатная революция» была очень важным первым шагом. Но гораздо важнее – что произошло потом».

А потом были попытки превратить Чехословакию в современное государство. Вацлав Гавел отчаянно нуждался в формировании полностью новой внешней политики, вспоминает Магдалена Вашариова – популярнейшая словацкая актриса, ставшая первым некоммунистическим послом Чехословакии в Австрии. В Вене Вашариова проработала с 1990 по 1993 год. То есть, до момента, когда федерация прекратила свое существование. С 1 января 1993 года существуют два независимых государства – Чешская и Словацкая республики.

Филип Вагач, участник Бархатной революции

1 сентября 1992 года автомобиль Дубчека попал в автокатастрофу. Политик получил серьезные травмы и спустя два месяца скончался. Таким образом, он в какой-то степени повторил судьбу Милана Растислава Штефаника, погибшего в авиакатастрофе.

Магда Вашариова, словацкий дипломат

От «Мечьяризма» до «Ндрангеты»

«Бархатный развод» Праги и Братиславы резко контрастировал с болезненным распадом Советского Союза и катастрофическим «югославским сценарием». Это скорее была сделка политических элит, преследовавших собственные интересы. Согласно социологическим опросам накануне «развода», против него выступали свыше 60% граждан.

«Главным режиссером раздела Чехословакии был мистер [Владимир] Мечьяр, человек, которого я лично очень хорошо знала. Он был популистом. И у меня было очень плохое чувство, что он подготовлен кем-то с Востока, чтобы, если что-то произойдет, у него была возможность править в Словакии. Он не был готов к роли премьера-демократа. Он не был готов к людям вокруг него, он также был бывшим коммунистом», — рассказывает Магда Вашариова.

Она сетует, что в первые годы независимости Словакия была настоящей страной-неудачником.

Диониз Гохел, в свою очередь, напоминает о термине «иллиберальная демократия», введенным в оборот американским политическим исследователем Фаридом Закария. Тот характеризовал таким образом Словакию начала 90-х в период правления Мечьяра.

Начало 90-х для в Словакии наступила своя «Великая депрессия». Страна погрузилась в глубокий экономический кризис, промышленность рухнула, безработица достигла пугающих размеров. На этом фоне стала процветать коррупция и пускать корни клановость.

Филип Вагач склонен искать проблемы в самом обществе, которое оказалось не готово проделывать более глубокую работу после «Бархатной революции». Гражданская незрелость, по его мнению, и обусловила появление такой политической фигуры, как Владимир Мечьяр: «Он был лидером, решившим, что настало время сконцентрировать всю власть в своих руках. И делать все, что захочется. И он – один из лидеров, которых я считаю авторитарными и опасными для общества, для демократии».

Владимир Мечьяр

Лидер «Народной партии – Движения за демократическую Словакию». В 1990-1998 трижды занимал пост премьер-министра Словакии, дважды был и. о. президента Словакии.

Первый президент независимой Словакии Михал Ковач обещал сделать страну «Швейцарией Восточной Европы», но при Мечьяре она превратилась в «черную дыру Европы». По крайней мере, такую оценку Словакии дала бывшая госсекретарь США Мадлен Олбрайт.

И Владимир Мечьяр, действительно, едва не стал «словацким Лукашенко». Его обвиняли в «большевизме», проведении жесткого курса и укреплении режима личной власти, в давлении на СМИ и судебные органы, в нападках на оппозицию и борьбе с инакомыслием при поддержке спецслужб. Одним из самых вопиющих случаев стало исчезновение в августе 1995 года сына президента Ковача – бывшего однопартийца, который стал высказывать несогласие с политикой премьера.

При Мечьяре Словакия стала единственной страной «Вышеградской группы», которую не пригласили для участия в евроатлантических интеграционных процессах. Тогда Братислава не могла определиться со своим внешнеполитическим курсом и искала свой путь, где-то между Востоком и Западом.

Новая революция – электоральная – произошла в Словакии в 1998 году. Это был своего рода гражданский переворот в пользу прозападных ценностей и идеалов. На парламентских выборах победили оппозиционные партии, и новым премьер-министром стал реформатор Микулаш Дзуринда.

Его команда сформировала две главных задачи: вывести страну из международной изоляции и стабилизировать экономическую систему. Правительство Дзуринды занялось такими вопросами, как либерализация рынка труда, увеличение прозрачности работы государственных органов, борьба с коррупцией, реформа здравоохранения, уменьшение налогового давления, фискальная децентрализация…

По словам Филипа Вагача, именно Микулаш Дзуринда стал лидером, сумевшим направить Словакию в Евросоюз и НАТО, «чувствовавшим страну и думавшим о ней». К нему, конечно, тоже есть много вопросов, связанных с тем, как именно он управлял страной и какие шаги делал его кабинет. «Но он кардинально отличался от Владимира Мечьяра. И он развернул страну в направлении структур, сохранивших ее в цивилизованном обществе», — добавляет Филип Вагач.

В 2000-2003 годах Вагач работал первым секретарем посольства Словакии в Вашингтоне. Именно в этот период в эпоху правления Микулаша Дзуринды Братислава активно готовилась к вступлению в евроатлантические структуры.

По словам Диониза Гохела – представителя офиса Европарламента в Братиславе – выборы 1998 года стали «гигантским поворотным моментом, гораздо более серьезным разворотом, чем любое событие сегодняшних дней». Он называет то голосование «Второй бархатной революцией». «Граждане Словакии отказались от изоляционной политики Владимира Мечьяра и проголосовали за интеграцию в Евросоюз и НАТО», — подчеркивает Гохел.

Он напоминает, что всего за пять лет Словакия нагнала своих соседей по «Вышеградской четверке», вступив в 2004 году и в Евросоюз, и в НАТО. Причем, если к Североатлантическому альянсу Братислава присоединилась значительно позже Праги, Будапешта и Варшавы, то в двери ЕС она постучала вместе с соседями.

«Мы реально смогли выполнить все интеграционные критерии для членства в Евросоюзе. И сделали это одновременно, в один период, в один век с Чехией, Венгрией и Польшей. Это действительно была великая победа прозападных и либеральных сил Словакии. И это заслуга граждан Словакии. Они принесли жертву, согласившись на болезненные экономические реформы. <…> То же самое можно сказать и о членстве в НАТО. Мы были в хвосте, но смогли догнать».

По словам Гохела, энергия перемен 1998 года позволила Словакии пойти даже дальше своих соседей. Впоследствии страна стала не только членом Шенгенской соглашения о свободном передвижении, но и вступила в еврозону, в отличие от все тех же Чехии, Венгрии и Польши.

«Это что-то невероятное в истории Словакии, потому что этот регион всегда считался периферией, мы были на задворках и на протяжении многих веков никогда не были источником развития. Сейчас мы находимся в ядре Евросоюза».

Диониз Гохел

Словакия действительно перестала быть «черной дырой» Европы. Правительство Микулаша Дзуринды наверстало многолетнее отставание. Ценой болезненных реформ она превратилась в динамично развивающуюся экономику и надежного геополитического партнера Запада. С 2002 годы в Словакии начался бурный экономический рост. Страну прозвали «Татранским тигром» – по аналогии с «азиатскими тиграми» Южной Кореей, Сингапуром, Тайванем и Гонконгом – и с использованием названия крупнейшего горного хребта страны – Татр.

Дзуринда сумел привлечь в Словакию иностранные инвестиции и реанимировать промышленность. Во многом этому способствовало бурно развивающееся автомобилестроение, составившее 12% валового внутреннего продукта. В целом рост ВВП Словакии в последние годы был одним из самых высоких в Евросоюзе.

На смену реформатору Дзуринде пришел умеренный левоцентрист Роберт Фицо. Его партия «Смер» («Курс — социальная демократия») на парламентских выборах 2006 года одержала победу. В 2010-м он покинул пост, но вскоре вернулся в кабинет главы правительства. Окончательно сдать премьерский портфель Роберта Фицо заставил трагический инцидент, ознаменовавший начало новой эпохи в современной истории Словакии.

В конце февраля 2018 года в деревушке Велка Мача недалеко от Братиславы были найдены мертвыми журналист-расследователь Ян Куцияк и его подруга Мартина Кушнирова. 27-летний Куцияк был репортером издания Aktuality.SK. Он изучал случаи налогового мошенничества бизнесменов, связанных с известными словацкими политиками, в частности, с членами партии «Смер».

«Когда мы узнали об убийстве Яна Куцияка, моя жена позвонила мне и сказала: надо что-то делать. Я был в шоке. Но я был с ней согласен. Надо было что-то предпринимать. Мы не могли просто так смолчать, мы должны были что-то сделать. И мы организовали первый поминальный марш, который прошел 2 марта 2018 года», — вспоминает журналист Петер Наги – приятель Куцияка.

Наги, его супруга и еще несколько молодых людей стали организаторами серии стихийных акций протеста – крупнейших со времен «Бархатной революции», вынудивших премьер-министра Фицо уйти в отставку. Вслед за ним такое решение приняли начальник полиции, министр внутренних дел и министр культуры.

Петер Наги, организатор протестов 2018 г.

Президент Словакии Андрей Киска заявил, что он «в шоке и ужасе от произошедшего». Он предостерег правительство от дальнейшей поляризации общества и предложил провести досрочные выборы. Премьер-министр Фицо в ответ объявил президента «агентом Джорджа Сороса». Тогда в адрес американского миллиардера звучали обвинения в попытке организовать в Братиславе очередную «цветную революцию».

«Когда мы услышали заявления правительственных чиновников, когда все, что сказал премьер-министр, это какие-то конспирологические теории о Соросе, мы осознали, что одного протеста недостаточно. Мы должны продолжать. И мы продолжали акции около месяца, а затем – еще в течение года. Всего с момента убийства было 10 протестов», — говорит Наги.

На момент убийства Куцияк работал над докладом о словацких связях итальянской мафии под названием «Ндрангета». Вскоре после трагедии, 28 февраля, была опубликована незаконченная статья журналиста. Она посвящалась деятельности итальянских бизнесменов в восточных регионах Словакии и махинациям при расходовании субсидий ЕС.

«Смерть Яна Куцияка, я бы сказал, один из главных перекрестков нашей истории. Потому что страна двигалась в направлении, где политические лидеры злоупотребляли властью, а коррупция настолько высока… даже не высока, а разрушительна для ключевых ценностей общества. И Ян Куцияк писал об этом. Он был очень честным, правдивым журналистом, который сказал: так не пойдет!», — рассказывает Филип Вагач.

Предполагаемые заказчик и киллер, а также лица, возможно, причастные к преступлению, были задержаны. Но к тому моменту убийство Куцияка уже привело к необратимым процессам в словацком обществе: родилось новое поколение гражданских активистов, несогласных с системой и готовых защищать свои идеи.

«Когда в этой стране происходит что-то ужасное, словаки просыпаются и меняют это. И Я думаю, мы, как нация, обладаем протестным духом. Мы не можем молчать, мы должны что-то делать. Судя по всему, в словаках это заложено глубоко на уровне ДНК», — говорит Петер Наги.

Убийство Куцияка изменило политический ландшафт Словакии. Хотя новым премьер-министром после Фицо стал его однопартиец и бывший спикер парламента Петер Пеллегрини, фигура нового президента – более чем символическая.

По итогам выборов марта 2019 года на смену беспартийному Андрею Киске пришла представительница партии «Прогрессивная Словакия» Зузана Чапутова. Адвокат, гражданская и эко-активистка, она заявила, что после убийства Яна Куцияка поняла, что просто обязана баллотироваться. И она стала первой женщиной-президентом в истории Словакии.

To Top