СОВА
Свяжитесь с снами

СОВА

СОВА

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ЛИЦО СЛОВАЦКОГО ПРОТЕСТА

«Мы проиграли битву, но избежали войны»

«Мы проиграли битву, но избежали войны»

Так лидер «Пражской весны» Александр Дубчек комментировал свое унизительное возвращение из Москвы – после оккупации Чехословакии армиями Организации Варшавского договора и сворачивания всех демократических реформ. Его желание сохранить у социализма человеческое лицо столкнулось о глобальные интересы мирового пролетариата.

Для тысяч людей Дубчек был человеком, доказавшим, что систему можно, если не сломать, то изменить. И спустя два десятилетия после «Пражской весны» в Словакии появилось новое поколение молодых людей, готовых противостоять системе.

Среди них был и Диониз Гохел – один из участников «Бархатной революции», приведшей к демонтажу коммунистического строя в Чехословакии.

«Как любое молодое поколение, мы не были сильно связаны с правилами режима, пришедшего к власти после августа 1968 года, базирующегося на оккупации Чехословакии Советским Союзом и армиями Варшавского договора. Мы попросту не были согласны с этой парадигмой, что советские танки находятся здесь и что этот режим опирается на оккупацию. И мы, как любое молодое поколение, находились в режиме протеста».

Диониз Гохел, участник Бархатной революции

Вспоминая период жизни в социалистической Чехословакии, Гохел отмечает, что многие молодые люди, студенты, слушали тогда Радио Свободу, Би-би-си и «Голос Америки»: «У нас был доступ к свободной информации. У нас также был доступ к австрийскому телевидению и радио, с рок-музыкой, популярными темами, политическими темами, которые не подлежали цензуре, не контролировались каким бы то ни было правительством».

По словам Гохела, его поколение имело доступ и к диссидентской литературе. Он вспоминает, что многие чешские и словацкие писатели и поэты, политики и активисты были литературными персонами нон грата, были запрещены в Чехословакии. Они не могу публиковать свои работы, продавать их в книжных магазинах. «И у нас был доступ к чешскому и словацкому переводам книг, например, к книге Джорджа Оруэлла «1984», Милана Кундеры – «Невыносимая легкость бытия»… И мы распространяли эти тексты в нашем окружении».

Кроме того, по словам Гохела, многие из его друзей и коллег были членами т. н. Тайной церкви – подпольной организации, участники которой обсуждали не только религиозные, но политические темы. Первым серьезным событием для Диониза стало выступление братиславских студентов 16 ноября 1989 года – за день до начала аналогичных акций в Праге, ознаменовавших старт «Бархатной революции». Он считает этот день самым важным в жизни.

«Мы пришли на площадь Словацкого национального восстания, обсуждали права человека, школьные темы. К моему удивлению, было много людей, много студентов, учащихся как университетов, так и школ. И абсолютно спонтанно, без какого-либо плана, мы двинулись через всю Братиславу, скандируя лозунги не только в поддержку реформы образования, но также за демократию и свободу».

К счастью, тот митинг завершился без насилия. Хотя, по признанию Диониза, родители, помнившие драматичные события «Пражской весны» и опасавшиеся за своих детей, запирали их дома. Молодые люди часто тайком участвовали в митингах.

Гохел отмечает, что в первый день акций полиция оцепила студентов и следовала за ними, а затем окружила площадь, «на которой происходила полемика с аппаратчиками из министерства образования». По его словам, если бы полиция применила тогда силу, то история была бы переписана: не 17 ноября в Праге, а 16 ноября в Братиславе стало бы днем, когда мирная студенческая демонстрация ознаменовала начало больших перемен.

Одним из молодых людей, ставших лидерами студенческого движения, был Филип Вагач. Он вспоминает, как представители его поколения вступали в перепалки с партийными функционерами, как вели переговоры с коммунистическим правительством. Их волновали не только проблемы образования, но и большая политика.

По словам Вагача, уже после «Бархатной революции» словацкое общество оказалось не готово к более серьезной работе по строительству государства. «Мы должны были действительно бороться за осознание того, что означает быть свободными, обладать демократией. Потому что это одно слово, но люди слишком по-разному это понимают. Для некоторых – это путь к установлению собственной власти, чтобы делать то, чего они хотят. Другие люди видят более глубокое значение – больше возможностей для общества».

Близкие к политике темы всегда интересовали Магду Вашариову – к моменту «Бархатной революции» уже известную в Восточной Европе актрису. «Мой отец вырастил меня женщиной-политиком. Чтобы быть очень чувствительным к публичности, надо вырасти в такой семье. И мой отец был таким человеком. Когда мне было 5-6 лет, он объяснял мне, кто такой Сталин, кто такой Тито, почему между ними произошел конфликт. Мне было 5 или 6, но я отчетливо помню, как он старался направить меня, научить как критически оценивать то, что происходит в публичном пространстве. Не только в нашей стране, но и за ее пределами».

По словам Вашариовой, она никогда не училась на актрису, это не было ее мечтой, но после 1968 года, после вторжения в Чехословакию армий Варшавского договора, девушку «вышвырнули» из университета. И поскольку к тому моменту Магда успела сняться в нескольких фильмах, ее пригласили в театр.

Магда Вашариова, словацкий дипломат

Вспоминая события, предшествовавшие «Бархатной революции», Вашариова отмечает, что тогда в словацком обществе замечали не только политические, но и культурные сигналы из Москвы. К примеру, допуск к широкому экрану картины Тенгиза Абуладзе «Покаяние». В целом, по ее словам, если бы не фигура Михаила Горбачева и политическая воля Кремля, никто бы и не поверил в такое скорое падение режима.

Свержение коммунистического строя стало переломным моментом не только в жизни Чехословакии, но и в жизни самой Магдалены. Первый и последний президент страны Вацлав Гавел предложил ей пост вице-президента и пригласил на дипломатическую службу. Первое предложение она отклонила, второе – нет.

Вашариова отмечает, что к тому моменту она уже была состоявшейся актрисой. За ее плечами было много художественных фильмов и 40 лет жизненного опыта. Поэтому она решила: «с меня достаточно актерства». Прежняя профессия, кстати, впоследствии создавала ей определенные неудобства: Магдалена вспоминает, что из-за предрассудков к ней, как к бывшей артистке, к тому же блондинке, часто относились несерьезно: «Люди критикуют тебя и говорят: о, она всего лишь актриса!».

По словам Магды, в 80-е ей выдался шанс стать звездой уже мирового масштаба. Тогда она получила предложение сыграть роль Софи Завистовски в голливудском фильме «Выбор Софи». Но Вашариова отказалась от предложения, предпочтя продолжить политическую карьеру. «И я счастлива этому», — добавляет она. А в американской драме сыграла легендарная Мерил Стрип. За роль женщины, сумевшей выжить в концлагере Освенцим, она удостоилась «Оскара».

Бороться за статус кинодивы Голливуда Вашариова не стала, но решила побороться за право называться первой женщиной-президентом Словакии. По итогам выборов 1999 года она заняла третье место, уступив беспартийному кандидату Рудольфу Шустеру и бывшему правителю Словакии Владимиру Мечьяру. За Вашариову тогда отдали свои голоса почти 200 тысяч словаков.

Вскоре после выборов бывшая актриса продолжила свою дипломатическую службу. В 2000-2005 годах она работала послом Словакии в Польше. Позже – государственным секретарем министерства иностранных дел.

Магда Вашариова была успешной актрисой

За борьбу с коммунизмом и коррупцией Магда Вашариова была удостоена Пражским обществом международного сотрудничества премии имени Ганно Элленбоген. Сегодня Магдалена продолжает ратовать за европейские ценности и гражданские свободы не только в Словакии, но и во всем регионе Вышеградской группы.

Будучи лично знакомой со многими политическими лидерами, она считает важным говорить и указывать на их ошибках. К примеру, с главой правительства Венгрии Виктором Орбаном Вашариова когда-то дружила. Сегодня она его критикует за отход от демократических принципов.

С Варшавой Магдалену связывают особые отношения. Она работала там послом, знает польский язык, в конце концов, она добилась там признания как актриса. Лидера правящей партии Польши «Право и справедливость» Ярослава Качиньского Магда обвиняет в теневом правлении страной. Вашариова называет брата погибшего президента Польши Леха Качиньского «серым кардиналом», который использует медиа-империю и популистские заявления для поддержания своего влияния в стране.

Президента Чехии Милоша Земана Магда Вашариова тоже критикует – за предполагаемые связи с Кремлем. Да и в самой Словакии есть проблемы, уверена она. Демократические корни в момент провозглашения независимости были недостаточно глубокими. «Вот почему гражданское общество боролось все эти годы и продолжает бороться до сих пор. И вот почему сейчас мы лучше, чем Венгрия, Чехия или Польша. Потому что наше гражданское общество готово выйти на улицы и бороться».

По словам Вашариовой, у словаков есть аж несколько протестных поколений: люди, участвовавшие в «Пражской весне», те, кто боролся с режимом во время «Бархатной революции», поколение 40+, возникшее в 1998 году, и совершенно новое поколение 15+ – молодые люди, вышедшие на улицы после убийства журналиста Яна Куцияка.

Один из ярких представителей этого поколения – Петер Наги, организатор протестов в Братиславе, ставших крупнейшими со времен падения коммунистического режима. Он вспоминает, что за пару лет до трагической смерти Куцияка общался с одним философом, и тот сказал: словаки, как нация, имеют особую черту характера – когда происходит что-то ужасное, они просыпаются и начинают что-то менять.