Site icon SOVA

Антифашистские поправки Думы привели к снятию с витрин антифашистских книг

119537957 books Новости BBC Госдума России, Россия, фашизм

Российский книжный союз рекомендовал издательствам изъять из продажи книги, на обложках которых есть портреты лидеров Третьего рейха. Союз сослался на поправки к закону о победе в войне с нацистской Германией. С сайтов и полок книжных магазинов уже пропадает антифашистская литература, выяснила Русская служба Би-би-си. Издатели и книготорговцы жалуются на «резиновые формулировки» закона и отсутствие понимания, кто же отвечает за ревизию запрещенной литературы.

В России с 12 июля вступили в силу поправки к закону «Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне», а также изменения в закон об экстремизме. Власти запретили отождествлять действия СССР и нацистской Германии и признали экстремистскими изображения руководителей Третьего рейха.

Поправки запрещают использование нацистской атрибутики и изображений руководителей движений, которые по решению Нюрнбергского трибунала признаны преступными. Изображения лидеров нацистской Германии отдельно признали экстремистскими материалами. Положения закона не распространяются на случаи формирования «негативного отношения к идеологии нацизма».

Накануне вступления поправок в силу, 9 июля, Российский книжный союз (РКС) предложил издательствам и книжным магазинам проверить свой ассортимент на потенциально запретную литературу.

«Поскольку правоприменение в данном ФЗ не прописано, а формулировки самого закона позволяют достаточно широкое их трактование, РКС проводит консультации с уполномоченными правительственными ведомствами для разъяснения сложившейся ситуации», — говорится в обращении.

В случае «недобросовестных и противоправных действий» контролирующих чиновников РКС готов разбирать жалобы отрасли.

Книжное сообщество трактует рекомендации как призыв к изъятию из продажи книг с руководителями нацистской Германии и соответствующей символикой на обложках.

Как выяснила Русская служба Би-би-си, издатели уже составили первые списки запрещенных книг.

Книги с запрещенными обложками

За неделю до вступления в силу поправок, 6 июля, одна из крупнейших в России издательских групп «Азбука-Аттикус» отправила письмо партнерам с рекомендацией удалить с сайтов изображения обложек некоторых книг. Русской службе Би-би-си письмо предоставил представитель одного из региональных книжных магазинов.

В обращении гендиректора издательства Леонида Шкуровича упоминается список из семи книг, среди которых работы:

«Мы полагаем, что публичное демонстрирование обложек книг, рассказывающих об исторических фактах, не может подпадать под запрет, установленный Федеральным законом №280-ФЗ, однако во избежание вопросов от контролирующих органов мы рекомендуем прекратить размещение на сайтах обложек книг, указанных в Приложении к настоящему письму», — говорится в обращении.

Издательство давно прекратило поставки перечисленных книг, говорится в письме. Магазины могут вернуть оставшиеся экземпляры издательству или утилизировать.

Как сказала Русской службе Би-би-си представитель «Азбуки-Аттикус», другие книги издательства на тему истории и преступлений нацизма являются антифашистскими и продаются без символики на обложках.

Книжные магазины уже обращаются в издательства с просьбой оценить ассортимент на предмет «запрещенки». Об этом рассказали Би-би-си главный редактор издательства Ad Marginem Михаил Котомин и главред петербургского издательства «Алетейя» Игорь Савкин.

С таким письмом к издательствам, например, обращался магазин «Москва». Котомин назвал это обычной реакцией на неоднозначный закон. Схожая ситуация была после введения возрастной маркировки.

«Книжные магазины пытаются поделиться своей озабоченностью — мало четких критериев и нет практики правоприменения закона», — замечает Котомин.

«Не по обложкам, а по содержанию»

Руководители большинства книжных магазинов не знают, как вести себя в этой ситуации, говорит один из основателей «Фаланстера» Борис Куприянов.

«Убирать книжки нам очень не хочется, уничтожать — тем более. Мы все ждем практических разъяснений от государственных органов, как себя с этим вести», — говорит он.

BBC
Эти книги напичканы изображениями нацистской символики и нацистских преступников, но формально под запрет не подпадают

В отрасли не понимают, кто должен искать запрещенные книги, согласен управляющий книжным магазином «БукВышка» Алексей Бородкин.

«Книги — консервативный способ передачи информации — нужно купить, сделать усилие, чтобы прочитать, не говоря уже о том, что под действие закона могут попасть классические тексты. Книжные магазины не в состоянии сами провести такую экспертизу. Сотрудники не могут прочесть все книги из ассортимента и не обязаны это делать», — рассуждает Бородкин.

Книжники недовольны, что на них перевешивают эту работу, согласен директор петербургского магазина «Подписные издания» Михаил Иванов. Он уверил, что в его магазине выбирают «книги не по обложкам, а по содержанию», так что «пусть [чиновники] приходят и сами отбирают, нам жалко на это времени и денег».

«Меня возмутило, что некая организация — не законотворцы, не исполнительная власть — дают рекомендации снять с полок литературу, — говорит соучредитель книжного магазина Monitorbox Борис Одинцов. — Они не уполномочены давать рекомендации и что-то утилизировать. Если издательства отзывают за свой счет — другое дело, мы — частная компания, и заплатили за ассортимент».

Даже при решении экспертов статус запрещенной литературы может утвердить только суд, полагает он.

«Мы сгустили краски»

Российский книжный союз основан 20 лет назад как некоммерческая организация, которая объединяет издателей, распространителей книг и других участников отрасли. Организацию возглавляет бывший премьер-министр России Сергей Степашин.

Управляющий вице-президент Российского книжного союза Леонид Палько говорит Би-би-си, что его организация в письме сознательно «сгустила краски». Союз хотел избежать ситуации, при которой, как в случае с экстремистской литературой, изъятием книг занималась бы прокуратура.

«Подписывая письмо, я понимал, что есть закон, обязательный к исполнению, но законодательных пояснений к нему нет, — сказал Палько. — Нашей целью было проинформировать о вступлении в силу закона и о связанных с этим нюансах. Главные посылы содержатся в конце письма — о том, что теперь могут быть проверки, и к нам можно обратиться в случае необъективных результатов».

Палько считает, что обращение помогло изменить ситуацию, связанную с непониманием книжным сообществом практики применения закона. Он уверяет, что после рассылки РКС их позицию услышали минюст, минкультуры и другие ведомства.

Минюст пообещал разработать разъяснения к правоприменению. Президент РКС Сергей Степашин вместе с главой Российского исторического общества и директором СВР Сергеем Нарышкиным попросили ведомства включиться в эту работу.

«Меньше чем за десять дней мы как книжное сообщество поменяли вектор — нас услышали, государство обратило внимание на проблему. Я считаю, что все сработало как надо», — сказал Палько.

Минюст начал работать над разъяснениями. Книжное сообщество ожидает обнародования документа в течение нескольких месяцев.

«Шум об изъятии некоторых книг, который поднялся на рынке, оказался преждевременным, — делает вывод главред издательства «Вече» Сергей Дмитриев. — Госорганы этого делать не собираются. Я участвовал в переговорах между издателями и книготорговцами, и мы договорились, что сейчас, до выхода уточнений минюста, можно оставить все, как есть».

Гитлер на антифашистских книгах

Главная претензия отрасли к новым поправкам — они затрагивают оформление книг, а не их смысл.

«На самых важных антифашистских книгах может быть изображен Гитлер, но их содержание важнее, чем обложка», — замечает Куприянов из «Фаланстера».

Например, под закон может попасть книга про церковь в Третьем рейхе, объясняет главред «Алетейи» Игорь Савкин. «На ее обложке изображены руководители немецкой церкви, которые приветствуют своего фюрера. Эта иллюстрация является апофеозом, воплощением всего содержания. И что же теперь, мы должны делать вид, что этого не существовало?» — удивляется он.

Книжники не спорят, что пропаганды нацистской символики в литературе быть не должно, говорит Савкин. Их беспокоит другое: «Аудитория не вспомнит, как выглядел Гитлер и его окружение, но разве мы не должны узнавать это зло в лицо?».

Гендиректор издательства «Альпина нон-фикшн» Павел Подкосов прогнозирует, что действие закона распространится не только на нацистскую символику на обложках: «Что имеется в виду под отождествлением [Советского Союза и Третьего рейха]? Сравнение — это и есть отождествление — или нет? У меня возникают опасения, поскольку история — это наука, которая основывается на сравнениях и анализе».

Что думает автор закона

Законопроект написан предельно ясно, настаивает в разговоре с Би-би-си председатель комитета Госдумы по культуре и автор поправок Елена Ямпольская. Использование символики разрешено в тех случаях, когда нет признаков пропаганды нацизма и одобрения нацистской идеологии, говорит она.

«Если эта книга не прославляет Гитлера, если у нее понятный заголовок, осуждающий Гитлера — в общем, в присутствии документальной фотографии на обложке, на мой взгляд, нет никакого нарушения законодательства. Во всяком случае, так был написан законопроект, и именно в такой форме он стал законом. Надеюсь что разъяснения минюста будут тоже направлены в эту сторону», — сказала Ямпольская.

По ее мнению, издательства лучше знают свою продукцию, поскольку «выпускали, оформляли, редактировали и знают, какие именно книги, возможно, нарушают данную норму закона». Поэтому именно издательства должны обратиться в книжные магазины с предложениями снять запрещенные книги с продажи, полагает депутат. А в случае возникновения спорных вопросов суд будет назначать экспертизу, которая и установит, нарушает ли конкретная книга закон.

«Воспоминание о временах фашистской Германии, когда книги изымали и сжигали»

Основатель сети «Буквоед» Денис Котов видит в законе «культурно-политический» характер. По его мнению, поправки не отразятся на бизнесе книжных сетей, поскольку доля подобных книг в магазинах незначительна. И большинство издательств переиздадут книги с новыми обложками.

Поправки касаются скорее желания властей выработать единую версию для трактовки исторических событий, согласен Михаил Котомин из Ad Marginem.

Он называет их «политтехнологическим информповодом в предвыборный год». «Это сделано довольно поздно, потому что в России книга перестала быть важнейшим источником информации, а книжная инфраструктура находится в довольно руинированном состоянии. Книги стали всего лишь площадкой, на которой разыгрывается обсуждение правильной и неправильной версии истории», — полагает Котомин.

«В книгах опасно что-то запрещать — любой запрет книг вызывает у культурного человека воспоминание о временах фашистской Германии, когда книги изымали и сжигали, — добавляет он. — В XXI веке на такие резкие движения идут только страны бывшего блока СССР».

Появление все большего количества плохо прописанных запретительных мер укладывается в логику возрождающегося авторитаризма — держать общество в напряжении в условиях размытой системы табу, говорит главный редактор издательства «Новое литературное обозрение» Ирина Прохорова.

В этом она видит «постмодернистский» тип госцензуры, без официального института и опоры на «священные» труды». По ее мнению, государство создает жесткую идеологическую матрицу, беря за пример культуру позднего сталинизма: «Культ победы при игнорировании количества жертв, имперские амбиции, отказ от рационального мышления в пользу мистицизма, апология насилия, воплощающаяся в попытке реабилитации Сталина».

«Война памяти»: как появляются подобные законы

В сентябре 2020 года Европарламент принял резолюцию «О важности сохранения исторической памяти для будущего Европы». Авторы отметили, что преступления нацизма были осуждены Нюрнбергским трибуналом, и призвали к моральной оценке и правовому расследованию преступлений сталинизма и других диктаторских режимов. В резолюции напоминали о приравнивании нацистской идеологии к коммунистической в ряде стран ЕС.

Резолюцию резко осудили в России — МИД и лично президент Владимир Путин.

Российские поправки в закон о роли советского народа в ВОВ отчасти являются ответом на тенденцию представлять советский и нацистский режимы как идентичные. Так считает профессор факультета истории Европейского университета в Санкт-Петербурге Алексей Миллер.

Миллер рассматривает российские поправки как часть «войны памяти» между странами Восточной Европы и Россией. По его словам, и там и там на сегодня ограничена свобода рассуждений по поводу истории. Он связывает это с новым витком холодной войны, когда страны заботятся не о свободе дискуссии и поиске истины, а о продвижении своих версий истории, исходя из политических соображений.

«Это часть общей проблемы всего бывшего социалистического лагеря, где высказывания об истории все более и более регулируются законами, ограничивающими свободу высказывания», — подытоживает Миллер.

В пример он приводит украинский опыт, где в рамках декоммунизации под уголовный запрет попала коммунистическая символика.

«В тот момент, когда нынешние страны Восточной Европы стали частью Европейского союза, им важно было показать, что они страдали больше других, — рассуждает Миллер. — Страдание под игом советского тоталитаризма дает дополнительные права — это была изначальная тактика. С учетом того, что целый ряд стран, которые попали в Евросоюз, на самом деле были союзниками нацистской Германии, им было очень важно убрать эту тему».

Но как бы то ни было, антифашистскую литературу сейчас убирают с витрин книжных магазинов не в Германии и не в странах — ее бывших союзниках, а в России.

Exit mobile version