Вахтанг Кипшидзе, пресс-служба РПЦ
Вахтанг Кипшидзе, пресс-служба РПЦ
#интервью

РПЦ: Называть сроки разрешения конфликтов не в наших силах

Русская православная церковь признает канонические границы Грузинской православной церкви. Несмотря на это, духовный лидер России принял в Москве де-факто лидера Южной Осетии Анатолия Бибилова. Мало того, Патриарх Кирилл пообещал возвести храм в Цхинвали. Неясно согласовали ли подобные шаги лидеры двух церквей РПЦ и ГПЦ. Тем не менее официальная позиция РПЦ пока остается неизменной - Абхазия и Южная Осетия находятся в подчинении Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха Грузии, Архиепископа Мцхета-Тбилиси и митрополита Пицунды и Цхум-Абхазети - Илии Второго. Как заявил в интервью СОВЕ заместитель руководителя департамента РПЦ по связям с общественностью Вахтанг Кипшидзе, который в конце июня находился в Тбилиси, влияние Русской православной церкви не распространяется на отколовшиейся регионы.

Два года назад в Грузии активно говорили, что Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл собирается с визитом. Актуальна ли эта тема сегодня?

— Я не готов назвать конкретных дат визита. Но я знаю, что любой патриарх, новоизбранный избранный патриарх, обязательно посещает все поместные православные церкви. В мире около 15-ти поместных православных церквей. И святейший патриарх, любой патриарх, любой церкви должен за время своего патриаршества, нанести визиты во все поместные церкви. И конечно, святейший патриарх Кирилл нанесет такой визит и в Грузию. Я в этом не сомневаюсь. Другое дело, что даты данного визита пока не определены.

— Что касается грузинских регионов — Абхазии и Южной Осетии, вы говорили что РПЦ признает канонические границы Грузии. В это же время, ваши священнослужители несут службу в церквях Абхазии и Южной Осетии. Как в ГПЦ на это реагируют? 

— Я не могу это комментировать, потому что не знаю о таких случаях. Хотя допускаю, что отдельные священнослужители по личному приглашению верующих могут туда приезжать. В данном случае, речь не идет об официальном присутствии. То есть, конечно любой священнослужитель, служитель любой церкви, теоретически может приехать в любое место, куда его позовут. Но это не означает официального церковного присутствия. Также священнослужитель, к примеру Феокийской церкви может приехать в Россию и послужить, если его кто-то позвал, в частном качестве. Но это не будет означать изменений характера межцерковных отношений.

— К слову, предстоятеля абхазской церкви Бессариона Аплия принимают в российской церкви?

— Это очень сложные отношения. Русская православная церковь понимает всю сложность этой ситуации и пытается насколько это возможно, в условиях диалога с Грузинской православной церковью, обсуждать данный вопрос.

— Как вы думайте, когда у грузинских священнослужителей появится возможность приехать в Абхазию и служить там?

— Мы верующие люди, мы должны молится о том, чтобы наступил мир, и это стало возможным. В условиях сложных конфликтов, межгосударственного характера или внутригосударственного характера, которые происходят во многих странах по бывшему Советскому союзу, церковь пытается быть соучастником в деле мира. Главное, что церковь может сделать, это молиться. А называть сроки разрешения конфликтов, это не в наших силах.

— Патриарх Грузии никогда не обращался с просьбой о спасении храмов, которые находятся в Абхазии и Южной Осетии?

— Насколько мне известно, публично не обращался. Потому что данные храмы находятся в каноническом подчинении ГПЦ, по крайней мере, с формальной точки зрения, с канонической точки зрения относятся к грузинскому патриархату.

— Учитывая огромное влияние, которое по факту имеет РПЦ, были ли с вашей стороны попытки охранять памятники архитектуры или священные места?

— Когда речь идет об охране памятников, в том числе государственных объектов, то задача их охраны распространяется на власти. Церковь — это организация, которая не обладает политической властью и не обладает механизмом принуждения. Кого бы то ни было, к чему бы то ни было.

Но, конечно, мы выступаем за то, чтобы любые храмы, где бы они не находились, содержались в порядке. Их религиозная и культурная ценность оставалась бы неприкосновенной.

— Как РПЦ реагирует на скандальный случай вокруг храма в Илори. Призанный образец грузинского зодчества 11 века превратился в некую пародию, после грубой реставрации?

— Я, к сожалению, не готов комментировать эту ситуацию, поскольку речь идет о канонической территории ГПЦ. Я не являюсь специалистом по состоянию храмов в этом регионе. Церковь не всегда может комментировать, то что происходит на территории другой канонической церкви. Поэтому я не могу прокомментировать эти детали. У нас есть общая позиция, которую я вам озвучил, поскольку это касается взаимодействия двух церквей, но в отношении частных вопросов , в том числе состоянии отдельных храмов, я просто не имею полномочий это комментировать. И я не обладаю полной информацией.

— Если у вас информация, о том большом скандале с цианидом — сейчас в Грузии проходят судебные слушания по делу об отравлении Патриарха Илии Второго. Что церковные власти в России думают об этом, была ли телефонная связь с грузинской стороной?

— Нет, я не комментрую эту тему. Ведется расследование и мы все ожидаем его итогов. Мы переживаем, за то чтобы жизнь и здоровье грузинского патриарха были гарантированы и он находится в полной безопасности.

— А была ли связь?

— Публичной информации по этому поводу нет, а что касается частной связи, на то она и частная, чтобы ее не комментировать.

 

Марта Ардашелия

Вам также может понравиться

Ещё статьи из рубрики => #интервью